Грустить с тобой, земля моя, и праздновать с тобой

– Небо над Исилькулем было пасмурное, тревожное. Мы бежали сюда, где сейчас памятник воинам-исилькульцам, а тогда это было просто свободное пространство, даже горсада еще не было. Там поставили стол большой, за ним сидели руководители района, и был митинг. Объявили о начале войны с Германией.

А по шоссе, где сейчас улица Коммунистическая, уже шли (мы даже вздрагивали под их строевой шаг) в военном обмундировании солдаты. И за ними – девушки-медсестры, поскольку у них на рукавах были повязки с красным крестом. Уже тогда мы, дети и подростки, начали понимать, что война – это что-то страшное. – Так вспоминает о первых днях Великой Отечественной войны труженица тыла, ветеран педагогического труда Мария Васильевна Паршенцева.

Рожденной в 1931 году, ей никогда не забыть тех военных будней, хоть и без бомбежек и выстрелов здесь, в Сибири, но голодных и холодных, полных изнурительного труда и горя потерь.

– К нам в Исилькуль привезли ленинградских детдомовцев, – рассказывает она. – Учителя-мужчины ушли на фронт, остались только женщины. В нашей саманной школе учились в три смены. А осенью темнеет быстро, и наша третья смена начинала учиться уже в темноте, при лучине. Потом появились лампы-керосинки со стеклами.

         С третьего класса нас начали привлекать к сельхозработам. Каждые летние каникулы вывозили в основном на прополку. Но мы этому даже радовались, потому что там давали хлеба по маленькому кусочку – ржаного, граммов по 50 – и привозили горячее молоко. На перерыв мы все садились кружком и приступали к трапезе. После 4-5 класса нас возили в колхоз Ленина на прополку пшеницы. Сначала объясняли, как ориентироваться, – идти на лесок вдалеке. Пшеница высокая, сорняки еще больше, нас в них и не видно. Работа изматывающая, бесконечная. Но старались, как могли. А позже осенью ездили на уборку турнепса, свеклы, других овощей. Никто не ныл, мы понимали, что этим приносим пользу.

Когда в Исилькуле, в здании школы № 1 на улице Революции, был организован госпиталь, школьники ходили туда с концертами. Была среди выступавших и Мария. К моменту окончания войны она заканчивала шестой класс.

– Хорошо запомнился мне конец войны: был такой солнечный и тихий день, сам Бог, наверное, послал нам эту радость, – прерывающимся от волнения голосом продолжает Мария Васильевна рассказ. – И опять же мы бежали на митинг. А там такое ликование: люди обнимаются, целуются, весь воздух был пропитан радостью!

Двенадцатый барак, где жила наша семья, стоял у самой железной дороги, и мы встречали эшелоны с возвращающимися домой солдатами, махали им. И если поезд останавливался в Исилькуле, некоторые выпрыгивали, обнимали нас, чужих ребятишек, видимо, так стосковались по своим детям.

А однажды случай был: у нас была такая озорная корова, убежала из стада, и я ее должна была пасти. Она рванула через линию, я за ней, а тут эшелон, и с противоположной стороны еще один. Я присела, руками голову закрыла, как меня не затянуло под колеса – не знаю. А корова кинулась бежать между этими вагонами и тоже чудом осталась цела.

Послевоенное время тоже было трудным, по-прежнему не очень сытным, с нехваткой порой самых необходимых вещей обихода, одежды, обуви. Старших школьников привлекали не только к уборке урожая, но и к посадке овощей на полях. Будучи десятиклассницей, Мария вступила в комсомол. Жизнь в организации была кипучей, комсомольцы организовывали школьные вечера отдыха и сами дежурили на них, проводили диспуты, атеистические беседы, ну и, конечно, «расправлялись» с нерадивыми товарищами.

Окончив школу, Мария с подругой решили поступать в омский мединститут, о котором узнали от уже учившейся там соседки.

– Приехали в Омск, сдали документы, и нас Анжела повела в медицинскую лабораторию. И моя подружка Люба только этот насыщенный запах формалина почувствовала – хоп, и в обморок. На этом наша медицинская карьера закончилась, – подтрунивает над собой  Мария Васильевна. Так судьба подкорректировала их планы. Постольку у обеих хорошо шла математика, они успешно сдали экзамен и поступили на математический факультет пединститута.

По окончании вуза Мария получила направление в Исилькуль, в семилетнюю школу (саманное здание, на месте которого потом была построена школа-интернат, позже ставшая детским домом). В первые годы некоторые ученики были почти ровесниками молодой учительницы – переростки, во время войны не имевшие возможности учиться. Чтобы заработать у них авторитет, добиться дисциплины и успеваемости (а случалось вместо домашнего задания находить в тетрадках записки с признаниями в любви), требовался твердый характер, понимание психологии. Помогало и то, что любя стихи и зная большое их количество наизусть, она на любую ситуацию могла ответить ученикам подходящей цитатой. 

Спустя 15 лет, когда уже сыну Марии Васильевны предстояло идти в первый класс, она перешла работать в 41-ю железнодорожную школу, располагавшуюся поближе к дому (позже она стала 173-ей, а теперь это лицей). Оттуда и вышла на пенсию, имея за плечами 45 лет педагогического стажа.

– Предмет я свой любила и ребятишек тоже. Особенно когда чувствуешь, что они поняли всё, что ты им объяснял. Кажется, если бы всё начать снова, я бы выбрала только эту профессию, – резюмирует М.В. Паршенцева, до сих пор получающая поздравления с Днем учителя от своих бывших учеников со всего света.                                                                            Светлана ТАРАСОВА.

 

Мария Васильевна Паршенцева сфотографирована вместе со своим соцработником Анастасией Бондаревой в Администрации Исилькульского муниципального района, где она как труженица тыла получала поздравления и небольшой памятный подарок в честь 75-летия Победы в Великой Отечественной войне.



Комментарии


Чтобы оставить свой комментарий нужно авторизироваться в одной из соц. сетей


42 (11438)
23.10.2020 пятница
cвежий номер

КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ

Посещений: 7785626